История одной песни(версия5)

В 1970-е — 2010-е годы песня «Любо, братцы, любо…» входит в репертуар многих исполнителей и коллективов. Среди них:Казачий круг, Кубанский казачий хор, «Монгол Шуудан», «Дягель & Монголы», Жанна Бичевская, Максим Трошин, Пелагея, «Лесоповал», Иосиф Кобзон, «Гуляй поле», «Гражданская оборона» («танковая» версия, альбом «Реанимация»), Сергей Любавин, Александр Скляр, братья Жемчужные, «Пикник», также исполнялась Игорем Тальковым (вариант схожий с казачьим) и «Кипеловым».


1. Бичевская
2. Палагея
3. Пикник
4. Любавин
5. казачий круг

История одной песни(версия4)

Переделанный текст
В фильме 1942 года «Александр Пархоменко» «Любо, братцы, любо…» показана (и реально была) любимой песней Нестора Махно. Прозвучавшая в фильме песня приобрела значительную популярность, появились «танкистские» переделки песни:

Болванкой в танк ударило,
Болванкой в танк ударило,
Болванкой в танк ударило,
И лопнула броня.
И мелкими осколками,
И мелкими осколками,
И мелкими осколками
Поранило меня…

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить…

Очнулся я в болоте,
Очнулся я в болоте,
Очнулся я в болоте,
Глядь вяжут раны мне.
А танк с броней пробитой,
А танк с броней пробитой,
А танк с броней пробитой,
Догорает в стороне.

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить…

И вот нас вызывают,
И вот нас вызывают,
И вот нас вызывают,
В особый наш отдел.
Скажи, а почему ты,
Скажи, а почему ты,
Скажи, а почему ты,
Вместе с танком не сгорел.

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить…

Вы меня простите,
Вы меня простите,
Вы меня простите,
Я им говорю.
В следующей атаке,
В следующей атаке,
В следующей атаке,
Обязательно сгорю.

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить…

История одной песни(версия3)

Версия третья Киноверсия






«Только вы не очень пи…те, ребята, — сказал дед. — Кладовщикам там, или директору не нужно знать, что я у Махна служил…» «За кого ты нас принимаешь, дед?» — сказал Толмачёв, впрочем без обиды в голосе. «Первая пуля попала в меня, А вторая пуля в моего коня… Любо братцы любо, любо братцы жить, С нашим атаманом не приходится тужить…» — пропел он. «Тогда другое пели, — сказал дед. — Это после Гражданской уже, еврей один сочинил для кинофильма, это не махновская песня».[2]

Разговор происходит в 60-х годах. Старый махновец имеет в виду фильм 1942-года «Александр Пархоменко». Автор музыкиНикита Владимирович Богословский (также автор музыки к песням «Любимый город», «Спят курганы тёмные», «Тёмная ночь», «Шаланды», «Днём и ночью», «Почему ж ты мне не встретилась»).

Автор текста к сожалению в титрах не указан.
По некоторым данным это Борис Савельевич Ласкин (автор текстов к песням Три танкиста, Спят курганы тёмные, Марш танкистов).

Вероятно припев и пара цитат взяты из реально существовавших песен — а основной текст написан поэтом.

История одной песни(версия2)

Версия вторая
Махновская





Уже в середине 90-х, в этноэкспедиции на юге Украины, Александром Грибом[1] был найден и записан украиноязычный вариант повстанческой песни. И ещё в 1918-20 годах она звучала в украиноязычном варианте, так как в то время 98 % войска Махнобыли украинцами.

ЛЮБО, БРАТЦІ, ЛЮБО

Як батько заграє, ворог враз ридає.
То іти до кого молодому козаку.
Червоні ліворуч, білії праворуч.
Піду я до батька на гражданськую війну.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

Із-за балки лунко, лунко в береги
Вдарили одразу короткії батоги.
Батько нахилився, коня у кар’єр.
«Висікти сволоту!» — цівку плечем впер.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

А першая куля, а першая куля
Порснула по мні, та спасли ремні.
А другая куля, а другая куля
Вранила коня, ще й за світа дня.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

А третяя куля, а третяя куля
Зранила мене, мого коня нехай мине.
Як терпець урвався, вже не налякать.
Тільки б дотягнутися, а на смерть начхать.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

Несумуйте батьку, нічого пенять
Ті хто виноваті вже навіки сплять
А що да не владнале та не домайстрували
Буде тго зілля нащим дітям дорубать

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

Годі на сьогодні, батько, храбрувать,
Коні натомились, хлопці хочуть спать.
Нічого не шкода, ні врага-ірода
Шкода лише волі та буланого коня.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.




 

История одной песни

Любо,братцы,любо
(Версия первая)



Первоначально песня, вероятно, посвящена сражению донских казаков с ногайцами в 1783 году. Как на дикий берег, да на Чёрный Ерик, Выгнали татары сорок тысяч лошадей… Сорокатысячное количество лошадей объясняется традиционно тем, что в ногайском войске каждый всадник 16-тысячного войска вёл по две «заводные лошади». Выше описанная версия не соответствует действительности. На самом деле в песне речь идёт о совсем другой войне. В конце Русско-турецкой войны, в 1774 году, Матвей Иванович Платов (1753—1818), будущий легендарный атаман Всевеликого войска Донского, а в то время ещё полковник, вёл один из полков донских казаков (штатный состав полка — 501 человек) в авангарде обоза с беженцами, уходившими с Кубани, и продовольствием для снабжения русских войск на Кавказской линии. Командир второго авангардного казачьего полка — полковник Степан Ларионов. Возглавлял обоз полковник Бухвостов. В степи у р. Калалах (в переводе с тюрк. — Великая Грязь) транспорт подвергся внезапному нападению объединённых ногайской и крымско-татарской орд численностью в 10 тысяч всадников. Каждый всадник вёл ещё по три «заводные» (то есть в поводу) лошади. Одну сменную верховую и две вьючные, так как при набегах ни ногайцы, ни татары (как и их предшественники — монголы), так же как и донские казаки, обозов не использовали. И первоначально песня начиналась следующими словами: На Великой Грязи, там где Чёрный Ерик, Татарва нагнала сорок тысяч лошадей. (или по другой версии: Выгнали ногаи сорок тысяч лошадей.) И взмутился ерик, и покрылся берег Сотнями порубанных, пострелянных людей! Поставив традиционный для казачьей тактики обороны гуляй-город из телег с мешками с мукой, тысяча казаков двое суток держала активную оборону. После ружейных залпов, для того чтобы дать оборонявшимся время на перезарядку ружей, казаки бросались врукопашную. И дождались подмоги — «С нашим атаманом не приходится тужить!» Донские казаки третьего, арьергардного, полка, возглавляемого полковником Уваровым, не дожидаясь эскадронов ахтырских гусар и драгун, шедших в числе обоза, первыми устремились на выручку полкам Платова и Ларионова. 300 казаков с пиками наперевес «лавой» атаковали татар и ногайцев с тыла, чем вызвали у врага панику. Многотысячное войско Давлет Гирея было рассеяно. На берегу ерика остались лежать «порубанными и пострелянными» более 500 басурман. Казаки потеряли убитыми 82 человека и треть лошадей. Каждая строфа этой песни — полна глубокого смысла, так как это историческая правда! Жена погорюет — выйдет за другого! За моего товарища, забудет про меня! П. С. Кирсанов, друг М. И. Платова, пал в бою. А его вдова Марфа Дмитриевна (в девичестве Мартынова) — вышла за «другого». «Другой» — это Платов! Первая жена Платова — Надежда Степановна (в девичестве Ефремова) (1757—1783) умерла в 26 лет, после рождения сына — Ивана Матвеевича Платова. Сын же П. С. Кирсанова — Кирсан (Хрисанф) Павлович Кирсанов, воспитанный М. И. Платовым, впоследствии — командир легендарного Атаманского имени Атамана графа Платова казачьего полка! Позже место действия песни изменилось: Как на грозный Терек выгнали казаки, Выгнали казаки сорок тысяч лошадей И покрылось поле, и покрылся берег Сотнями порубленных, пострелянных людей. Теперь в песне описывалось столкновение белой казачьей конницы генерала Павлова и Первой конной армии красных С. М. Будённого в январе 1920 года на берегу реки Маныч (не на Тереке). Количество участвовавших в бою с обеих сторон верховых казаков действительно было около сорока тысяч. В итоге белые проиграли, сильно поморозились в степи, что в итоге закончилось катастрофической эвакуацией по морю в Крым из Новороссийска в марте 1920 года. См. также Батайско-Манычское сражение. На реке Терек близкого масштаба боёв за всю Гражданскую войну не было.